Нефть, медицину и образование – народу!

 
 
Штрихи к портрету вождя. Доклад на конференции, посвященной 130-летию И.В. Сталина. Печать
23.12.2009 21:25

О Сталине написано много. Даже очень много. И нет, пожалуй, ни одной другой крупной исторической фигуры, амплитуда оценок которой была бы столь широка, как Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили).

Поток новых книг и статей о человеке, в течение тридцати лет руководившем коммунистической партией и Советским государством, не иссякает, хотя после его кончины прошло уже более полувека. Уже один этот факт позволяет считать, что речь идет о выдающемся деятеле, причем неоднозначном как с точки зрения его роли в истории нашего государства, так и в мировой истории. 

В предлагаемом материале я не ставлю своей целью дать историографический анализ вышедшей на эту тему литературы, высказать свое мнение о политических и научных позициях того или иного автора. Я просто попытаюсь дать дополнительные штрихи к портрету Сталина, базируясь на документах его личного архива, которые в преобладающей своей части впервые становятся достоянием читателя, опубликованные в 2009 году.

Каждый год примерно 2—3 месяца (лето — начало осени, иногда с перерывом) И.В. Сталин обычно проводил на даче в Сочи. Этот период считался отпуском генсека, однако, судя по количеству и характеру документов, хранящихся в личном архиве, для отдыха у него было не так уж много времени. Исследователи отмечают, что Сталин каждый день просматривал или прочитывал от 100 до 200 различных документов. В 20-е годы Сталин выписывал для чтения или просмотра до 500 книг в год (Вопросы истории. 2001. № 3. С. 25; Исторический архив. 1997. № 1. С 36).

О напряженной работе генсека во время отпуска говорят документы, относящиеся к лету 1932 г. В этот период были направлены более 90 документов. Вот некоторые из них:

1) письма и заявления на его имя;

2) запись беседы с Сиднеем Веббом (идеологом английского тред-юнионизма);

3) материалы зав. информационным международным бюро при ЦК ВКП(б) К. Радека;

4) протоколы Политбюро ЦК ВКП(б);

5) записка Исполкома Коминтерна о положении в Германии;

6) записка зам. пред. ОГПУ В.А. Балицкого о террористической группировке в Москве;

7) записка наркома внешней торговли А.П. Розенгольца;

8) записка зам. наркомтяжпрома СССР И.П. Жукова о программе производства завода бывшей концессии «АСЕА»;

9) записка Г.К. Орджоникидзе о тепловозах;

10) запись беседы Б.С. Стомонякова, члена коллегии НКИД, с итальянским послом;

11) записка зам. наркома иностранных дел Л.М. Карахана о размещении турецких правительственных заказов;

12) копия записки Орджоникидзе в комиссию Политбюро ЦК по валютным резервам; 

13) сообщения К. Радека; 

14) протокол Комиссии обороны; 

15) записка начальника Экономического управления ОГПУ Г.Е. Прокофьева о шпицбергенском угле (от 3 мая 1932 г.);

16) записка Розенгольца о покупке судов.

Кроме того, приходили письма на имя жены Сталина — Надежды Сергеевны Аллилуевой.

Итак, за время отпуска в 1932 г. Сталин получил более 90 документов. На многие из них он отвечал, высказывал свои оценки, давал соответствующие поручения. В общем, продолжалась напряженная работа с той лишь разницей, что она проходила вдали от Москвы.

Какой бы год мы ни взяли, видим, что Сталину во время отпуска приходилось работать весьма напряженно.

Генеральным секретарем ЦК РКП(б) И.В. Сталин был избран на пленуме ЦК 3 апреля 1922 г., оставаясь до июля 1923 г. наркомом по делам национальностей и наркомом рабоче-крестьянской инспекции РСФСР. На посту генсека он продолжил находиться до XIX съезда КПСС (октябрь 1952 г.), когда по его предложению должность генерального секретаря ЦК была ликвидирована и он был избран на пленуме ЦК просто секретарем ЦК. 

Генсек в своих заметках, сохранившихся в его архиве, сам определил новые методы руководства. После окончания гражданской войны, в условиях нэпа должны, по мнению Сталина, измениться и методы руководства и вообще работа в массах. Он это оценил так: «Теперь надо не покрикивать, не зажимать чрезмерно, а разъяснять, надо зарабатывать доверие длительной работой».

Там, где дело касалось его личных интересов, где не было связи с «большой политикой», генсек проявлял подчеркнутую скромность, внимание к людям.

Вот одна из иллюстраций этих качеств.

Сталин отдыхал обычно в Сочи. Но в 1925 г., находясь там, он просил отв. работника ОГПУ З.М. Беленького устроить для него место в Мухалатке (Крым) к 15—20 августа с тем, однако, «чтобы никого там не разгонять и не стеснять из-за меня».

Однако, как говорится, заставь дурака молиться, он лоб расшибет. Так и получилось на этот раз. Беленький для размещения в Мухалатке Сталина выселил директора Госиздата Г.И. Бройдо. И Сталин вместе с Бубновым направили Ягоде и Молотову депешу: «Беленький допустил ряд грубых бестактностей, компрометирующих членов ЦК и ГПУ. Делает он глупости не первый раз. Необходимо немедля освободить его от ведения Мухалатки по линии ГПУ. Назначьте вместо Беленького Ягоду или кого-нибудь другого по указанию Ягоды. Дело не терпит отлагательства».

А 30 августа генсек направил извинительную телеграмму Бройдо. В ней он сожалел о случившемся, обещал наказать Беленького, просил Бройдо вернуться в Мухалатку.

Хорошо известна скромность Сталина в быту. Вот еще один штрих к подобной его характеристике. Приводим его письмо.

«В ЦКК тов. Ярославскому.

Копия председателю ВЦИК т. Калинину.

Секретарю ВЦИК т. Киселеву.

Хозотдел ВЦИК.

В связи с переборкой на новую квартиру, оказывается, кто-то из хозотдела ВЦИКа, может быть и т. Беленький из ОГПУ, самочинно распорядились приобрести за счет казны мебель для моей квартиры. Проделана эта самочинная операция вопреки моему решительному заявлению о том, что старая мебель вполне меня удовлетворяет и новой покупать не следует. Так как такие самочинные действия наблюдались и раньше, очень бы просил Вас принять меры к тому, чтобы обнаружить виновных и наказать их соответствующим образом за более чем легкомысленное отношение к интересам казны. Очень прошу распорядиться о том, чтобы всю купленную мебель немедленно забрали из моей квартиры и сложили в склад или куда следует.

С коммун. приветом

И. Сталин

В политике генсек тем не менее никогда не был «вегетарианцем». О борьбе мнений между коллегами по работе Сталин заметил: «Хорошо почаще устраивать драчки: становиться вдруг (после драчки) респектабельным, черт побери».

Генсек помечал себе темы бесед с государственными деятелями, записывал для себя вопросы, требовавшие, по его мнению, скорейшего решения. Приведем несколько подобных записей: «Промакадемия. Важно. Надо бы создать при ВСНХ технико-производственный агитпроп. (Институт Каменского справляется?)».

Сталин наметил для будущего своего выступления нечто вроде тезисов: «...2) Наши трудности есть трудности роста, а не упадка. 3) Болтовней о деградации и натурализации сельского хозяйства — помощь троцкистам и буржуа, уверяющим, что Октябрьская революция была минусом (экономическим) для крестьянства...».

Одним из средств выяснения состояния дел, влияния на развитие событий, ознакомления с деловыми качествами работников Сталин, как и Ленин, считал прием посетителей, прежде всего ответственных сотрудников центральных и местных учреждений. 

В архиве имеются данные за март 1925 — апрель 1926 г. Сталин принял в марте 1925 г. 91 местного работника и 36 из центральных учреждений (всего 127 чел.), в апреле — 32 местных и 15 из центра, в мае — соответственно 58 и 32, в сентябре — 10 и 25, в октябре — 16 и 25, в декабре только двух из центра, в январе 1926 г. — 11 и 22. 

Сталин находил время, чтобы реагировать на отдельные деловые письма рядовых граждан.

Так, беспартийный член коммуны «Красный Октябрь» В. Кургавов (Пензенская губерния) 16 декабря 1926 г. послал генсеку письмо о безобразиях в их коммуне. Тот ответил 30 декабря: сообщил о принимаемых мерах, в том числе наркомом земледелия А.П. Смирновым. «Надо попытаться, — писал Сталин, — чтобы впредь коммуны вели дело по-хозяйски, экономно, расчетливо». А далее шел совет: «Одна просьба: не хвалите меня в письмах, не наделяйте титулами всякими, — лишне все это и нехорошо, — пишите, если будет охота, простые письма, без прикрас.

Привет. И.Сталин».

Сталин проявлял доброе отношение и к людям, которые окружали его во время царской ссылки в Туруханском крае.

Один из них, Соломин Василий Григорьевич, живший в деревне Курейка, 16 января 1947 г. послал Сталину письмо. В нем он сообщал, что работает учителем и в свое время был знаком со ссыльным. Он вспоминал такой случай: когда в ссылку прибыл Я.М. Свердлов, Сталин добыл осетра и угощал им нового ссыльного. Автор писал, что теперь он живет на пенсии, является инвалидом 2-й группы, просил о материальной помощи. Письмо шло долго. Лишь 5 марта 1947 г. Сталин ответил: «Я еще не забыл Вас и друзей из Туруханска. И, должно быть, не забуду. Посылаю Вам из депутатского жалованья шесть тыс. рублей. Эта сумма не так велика, но все же Вам пригодится.

 Желаю Вам здоровья. И. Сталин».

В архиве хранится и расписка от 19 марта 1947 г. в получении денег.

Генсек считал важным и необходимым учитывать позиции профсоюзов в защите прав трудящихся на предприятиях.

В письме председателю Совнаркома СССР А.И. Рыкову от 3 сентября 1928 г. Сталин поднял вопрос о взаимоотношениях администрации предприятий и рабочих. В частности, он отмечал: «...Мы отвергли принцип полновластия администрации в деле найма и расчета рабочих без учета мнения рабочих организаций...».

В архиве имеются документы, характеризующие активную поддержку Сталиным развития кампании по критике и самокритике.

13 сентября 1929 г. Молотов и Орджоникидзе писали генсеку, что газеты увлеклись критикой, в том числе и руководящих товарищей. Они предложили дать этому отпор, приняв соответствующее постановление ЦК партии и отметив это в выступлении Молотова на предстоявшей Московской партконференции.

В тот же день Сталин ответил: «Ваше предложение считаю рискованным, так как оно может привести объективно к обузданию самокритики, что недопустимо». На другой день, 14 сентября, он написал об этом подробнее. Он отмечал: «Это повредит ЦК и Молотову, которого будут обвинять в глушении самокритики...»; напоминал: «...в "Правде" сидит спортсмен по самокритике т. Ярославский». И далее разъяснял: «Развернутая самокритика активизирует массы и создает режим осадного положения для всех и всяких бюрократов. Это большое достижение...».

Генсек решительно выступал против очковтирательства.

Так, к примеру, нарком снабжения СССР А.И. Микоян сообщал в Политбюро ЦК ВКП(б) о том, что в Абхазии и Мингрелии построен целый ряд складов зерна для снабжения табаководов и чаепроизводителей. В то же время оттуда шли сообщения, что на деле ничего этого нет. 14 августа 1931 г. Сталин пишет Микояну: «Кто прав и кто вводит в заблуждение ЦК?

...Терпеть дальше обман нет никакой возможности. Нельзя ли получить честный и прямой ответ».

Микоян ответил телеграммой, текст которой Сталин раскритиковал. 19 августа генсек направил Кагановичу для членов Политбюро ЦК шифровку следующего содержания: «Первое.

Пункт первый телеграммы Микояна рассчитан на то, чтоб ввести ЦК в заблуждение... Второе. Второй пункт телеграммы Микояна рассчитан на то, чтобы бюрократически отписаться от ЦК...

Третье. Из третьего пункта телеграммы Микояна видно, что бюрократическому самомнению наркомснаба нет пределов. Следовало бы быть поскромнее. Но наркомснаб скромностью не страдает, видимо, рассчитывая на то, что долготерпению ЦК не будет конца». И далее Сталин предложил ряд конкретных мер по строительству новых складов зерна для чаеводов и табаководов на западе Грузии. Причем счел необходимым поставить это дело под контроль РКИ и Закавказской ЧК.

Можно было рассчитывать на то, что вслед за этим последуют «меры по укреплению» руководства наркомата снабжения СССР. Однако этого не произошло. Микоян остался наркомом до 1934 г., а после этого стал наркомом пищевой промышленности, затем наркомом внутренней торговли СССР и далее — вверх по служебной лестнице. Сталин умел не только критиковать и наказывать, но и ценить кадры руководителей.

Сталин проявлял инициативу в награждении людей, заслуживших это своими делами и поступками, особенно если считал нужным подчеркнуть политическую важность этих дел.

25 августа 1935 г. он направил свои предложения на имя Ворошилова, Кагановича и Молотова: «Предлагаю наградить всех участников конного пробега Ашхабад—Москва орденом Красной Звезды. Это имело бы большое значение как для среднеазиатских и северокавказских народов, так и для кавалеристов вообще».

В тот же день они сообщили о своем согласии и принятии соответствующего постановления. Дополнительно было решено наградить грамотой ЦИК СССР 17 человек из числа обслуживающего персонала.

В ряде случаев генсек не стеснялся высказать свою неосведомленность в том или ином вопросе.

Так, к примеру, 4 сентября 1934 г. Куйбышев, Жданов, Андреев и Рудзутак сообщили, что было заслушано подробное сообщение Хрипина и Тухачевского о состоянии стратостата СССР-2, построенного Наркоматом обороны на основании постановления ЦК от 20 марта. Хрипин доложил о полной технической готовности стратостата к полету и наличии благоприятной погоды 5—6 сентября. «Мы санкционировали полет, и при отсутствии с Вашей стороны возражений старт будет дан пятого сентября».

Сталин ответил в тот же день: «Я в таких вопросах несведущ, решайте сами . Сталин».

Как известно, еще до Октябрьской революции Сталин прослыл знатоком национального вопроса в среде членов РСДРП. В конце 1912 — начале 1913 г. он, находясь в Вене, написал статью «Национальный вопрос и социал-демократия». Ленин тогда писал Горькому: «У нас один чудесный грузин засел и пишет... большую статью...». И вполне закономерно Сталин стал наркомом по делам национальностей (X. 1917—VII. 1923 гг.).

В 20-х годах генсек выступал за строгое соблюдение принципов национальной политики Советской власти. На эту тему вышло из печати немало работ. Приведем лишь документы, ранее не публиковавшиеся.

18 ноября 1925 г. генсек направил М.И. Калинину (копии секретарю ВЦИК А.С. Киселеву и секретарю президиума ЦИК СССР А.С. Енукидзе) послание, в котором напомнил, что президиум ВЦИК 5 октября 1925 г. при отсутствии председателя ВЦИК Калинина решил, чтобы бумаги, направляемые с мест государственными органами учреждениями, а также должностными лицами, должны либо быть составлены на русском языке, либо сопровождаться переводом на таковой. В связи с этим Сталин пишет: «Члены политбюро ЦК поручили мне (вчера, 17.XI) довести до Вашего сведения, что это постановление как противоречащее линии партии в национальном вопросе следовало бы вновь рассмотреть президиуму и изменить его в том духе, чтобы, во-первых, установить полную свободу "поступления" бумаг и заявлений в Президиум ВЦИКа на любом языке любой национальности РСФСР без всякого ограничения, во-вторых, — организовать при президиуме ВЦИК или его секретариате специальный корпус переводчиков на всех языках всех национальностей РСФСР.

Секретарь ЦК И. Сталин».

Учитывать национальные моменты Сталин призывал и при осуществлении политики коллективизации сельского хозяйства. 

Вот один из примеров. Секретарь Нижневолжского крайкома партии Птуха 29 июня 1931 г. обратился к Сталину с предложением принять жесткие меры по отношению к кулачеству. Он сообщал, что в Калмыцкой области (входившей в состав края) доля коллективизированных хозяйств составляла лишь 42% от всех крестьянских дворов. Крайком считал необходимым провести в Калмыкии ликвидацию кулацких хозяйств с выселением кулаков из области. «Просим санкционирования», — писал автор письма. Сталин ответил кратко и весьма дипломатично: «Надо бы поосторожнее, — это район особый».

Национальный аспект оказался первостепенным для Сталина и в следующем трагическом эпизоде, имевшем место накануне войны.

2 апреля 1941 г. первый секретарь ЦК КП(б) Украины Н.С. Хрущев сообщал Сталину о том, что накануне около тысячи крестьян Черновицкой области вышли на улицу с требованием отправить их в Румынию. Пограничники открыли по ним огонь. В результате, по предварительным данным, около 50 человек были убиты и ранены. Остальные разбежались. За границу, докладывал Хрущев, никто не прорвался. В тот же день Сталин направил в Киев ответ: «Из Вашего сообщения не видно, какова национальная принадлежность крестьян, желавших уйти в Румынию, есть ли среди них украинцы, какой процент? Вообще из Вашего сообщения видно, что работа у Вас в приграничных районах идет из рук вон плохо. Стрелять в людей, конечно, можно, но стрельба — не главный метод нашей работы... Жду от Вас ответа».

В1935 г. готовилось новое постановление об общеобразовательной школе. С этой целью была создана комиссия во главе с секретарем ЦК ВКЛ(б) А.А. Ждановым. Находясь в отпуске, Сталин проявил интерес к содержанию готовящегося документа.

22 августа 1935 г. он послал в ЦК Жданову записку: «Разрешите спросить: куда девался проект комиссии т. Жданова о распорядках в школе? Нельзя ли попросить разрешения прислать его мне? Насчет баллов предлагаю учесть пять степеней: первое — очень плохо, второе — плохо, третье — посредственно, четвертое — хорошо, пятое — отлично.

Сталин».

Зав. особым сектором ЦК ВКП(б) Б.А. Двинский сообщил 25 августа секретарю Сталина Чечулину: «Поездом 25 августа отправлен материал Жданова о распорядке в школе». В тот же день Жданов информировал Сталина: «Проект постановления об учебном режиме и распорядке в школе послан Вам сегодня. Ваши предложения в проекте учли».

Подводя итог сказанному, хочу подчеркнуть, что интерес к личности Сталина не только не угасает, а постоянно увеличивается. Несмотря на серьезные ошибки, СССР за исторически короткое время превратился в могучую индустриальную страну с развитой экономикой и сельским хозяйством. Была сформирована новая политическая культура, которая поддерживалась большинством народа. На фоне нарастания всеобщего кризиса люди все чаще обращаются к славному недавнему прошлому. Не надо быть ученым, чтобы провести параллель между годами развития нашей страны и теперешним ее, увы, не лучшим состоянием. И пример жизни и деятельности Иосифа Виссарионовича Сталина на этом фоне становится только ярче и значительнее. 

В.В. Лаптинский, к.пед.н., доцент каф. политологии и социологии ИжГТУ

Пресс-служба УРО КПРФ

 
www.izhevskinfo.ru