Нефть, медицину и образование – народу!

 
 
К 100-летию создания Удмуртской республиканской партийной организации
29.12.2020 00:00

К 100-летию создания Удмуртской республиканской партийной организации.

Отвечая на вызовы времени. Лица партии.

По страницам воспоминаний коммуниста Юрия Валериановича Семенова

Сложилось так, что к своему 70-летнему юбилею кандидат философских наук, заслуженный работник культуры Удмуртской Республики, коммунист 70-х годов Семенов Юрий Валерианович подошел с твердыми коммунистическими убеждениями. Ученый, пропагандист, агитатор, интереснейший лектор с громадным багажом исторических сведений.

В 1995 году он избирается депутатом Государственного Совета Удмуртии первого созыва от коммунистов Удмуртии. Его голос звучит при составлении и защите Проекта Конституции при смене народной власти на буржуазную демократию, переходе общегосударственной собственности к частным лицам. В этом созыве он возглавлял комиссию по национальной политике, затрагивая сферу межнациональных отношений, гармонии национальных культур, скрепления дружбы народов.

И в дальнейшей его работе, в качестве помощника депутата Государственной Думы РФ, Госсовета УР он постоянно занимался этими проблемами, сотрудничая с Ассамблеей народов России, институтами Академии наук.

С 2014 года возглавляет Удмуртское отделение Общероссийского общественного движения по возрождению традиций народов России Всероссийское созидательное движение «Русский лад». По русским традициям девиз Движения выражен в семи словах: Державность, Народовластие, Разум, Труд, Достаток, Справедливость. Участники Движения организуют и проводят мероприятия по пропаганде культурного наследия: дни русского языка, отмечают юбилеи русских и советских прогрессивных писателей, выступают против искажения истории советского периода и событий Великой Отечественной войны, пропаганде исторических материалов, посвященных героическим страницам русской истории. Его энергичная деятельность встречает положительный отклик на проводимых встречах в библиотеках, музеях, театрах, учебных заведениях.

В 2019 году награжден Почетной грамотой Государственного Совета Удмуртской Республики как профессионал, глубоко знающий межнациональные и межэтнические проблемы многонациональной Удмуртии.

Рассказывает Ю.В. Семёнов.

Рубеж 80-х 90-х годов. Я в 1989 году в конце лета уехал в Академию общественных наук, как говорится, разнарядка была поступать в аспирантуру в институт научного атеизма Академии общественных наук при ЦК КПСС, Вернадского 84.

Началась моя жизнь в Москве, и я понял, что мы вот здесь вот со всей нашей провинциальной бузой, по сравнению с Москвой нам еще долго при Советской власти жить. Там, конечно, творилось что-то невероятное: митинги, шествия, протесты. Кроме того, что «долой» мы, в общем то, ничего не слышали. На митинги я не ходил, это не моё. Я никогда не любил толпу, я любил коллектив, который соображает, что делает. А это была легко манипулируемая толпа, не ограниченная ничем. И каких-то строгостей… Вот сейчас бы вывели соответствующие силы, доставили бы соответствующих миротворителей резиновые или газовые, через рамочные пропустили металлоискатели, и в 24 часа было все и дальше уже, так сказать, административные и прочие наказания. К этому, конечно, все шло. До этого и уже сначала, с конца вернее, где-то 87-88 года появляться стали в «Огоньке», в первую очередь, аргументы и факты, возникли газеты желтушные. Термины «красно-коричневые». «Коммуно-фашизм» термин появился, это очень обсуждается и сейчас, особенно в преддверии 9 мая нынешнего года, всплыло опять. «Сталин и Гитлер друзья и братья». Но тогда это было очень и очень серьезно. Партия начала распадаться, народ стал выходить, причем в массовом количестве. Ясно, что многие вышли. Супруга моя была секретарем парторганизации в музыкальном училище. Там, по-моему, было человек 15. Она преподаватель истории обществоведения. Для учебного заведения это было вполне нормальная организация. Деятели культуры. И, естественно, у них вот эта свобода: «нас не давят, нас не будут давить». Осталась она одна, штампик «взносы уплачены» у неё лежит. Народ покидал партбилеты. Ну, как говорится, свобода-свобода. Сначала укоряли, а потом оказалось, что их всю жизнь гнобили, давили, не дали развернуться гигантским талантам, которые они вынуждены были зарыть в землю. Такая система, она, к сожалению, сложилась, и выход из партии стал обычным делом. А я в это время уехал в столицу, сдавал экзамены, поступил на 1 курс. Дефицит. Причем дефицит такой, что диву даёшься.

Самым обидным, самым тяжелым ударом явилось то, что в Москве Академия общественных наук, коммунисты Академии общественных наук не стали защищать Советскую власть. Не все, не все. Но это было очень тяжелое время. Я был в составе избирательной комиссии участковой в 1990 году, до сих пор у меня сохранился этот пропуск-удостоверение Гагаринского района. Когда шло избрание президента РСФСР Ельцина, вот окружение там, народ, многие жили рядом с академией, и профессура жила других ВУЗов тоже. 80-90% голосовали за Ельцина и сейчас москвичам тут нечего вопить, сами родили.

Партийная организация стала исчезать потихоньку в Академии общественных наук, состоялась зачетная парт конференция. На конференцию приглашали члена политбюро, уже не помню кого. Я был делегатом, потому что остальные смылись по домам на это время. Академия уже, практически, не знаю, как работала. Стипендии хоть и большой, но не хватало явно. И пригласили члена политбюро, приехал. Вопросы задают: «что делать то?». Из окопов мы не вылезли, не дают. Ну, кто же тогда бы сказал, что Яковлев предатель откровенный. Ничего не может сказать товарищ. Ельцин в Академию не приехал.

Собственно, 19 августа 1991 года я встретил в Удмуртии каникулы, в Воткинске были в гости ездили. Что там ГКЧП какие… Вот ехали в автобусе, август месяц, уборка урожая, помидоры, пятое-десятое, тишина. Приезжаю домой, оказывается тут и автоматчики, тут и захват всех-вся-всё. Я сейчас тогда кто? Вот я на себя стал примерять. Без всяких оснований партию закрыли, но обвинили сразу, для этого все и происходило. Но я же не в аппарате обкома, я в Москве. У меня там как говорится прописка денежное довольствие, жильё.

Приезжаю сюда - обкома нет, работы нет, семья и дети есть. Зарплату дают, но её хватает ровно настолько, что можно только до дому донести. Пришлось, конечно, туго, прямо скажу, и вот нам с супругой пришлось плохо. Именно потому, что вот, смотрим, аппаратчики партийные, патриоты, это ругательное слово было уже. Выдержали. Но потом как-то жизнь немножко устаканилось, хотя, конечно, говорю, что психологически было трудно. Графа лектор обкома партии тогда была, в общем то, резко отрицательной чертой, хуже даже судимости. Проблема была такая: «Ты вообще куда?». Семенов должен идти то, ну как куда, думаю, дед коммунист, отец коммунист. А я кто буду? Мать секретарь обкома бывшая, отец, которого она не видела, погиб в молодости в детстве ещё, она маленькая была, тоже был партийный работник, причем такой серьезный. Как быть?

Ну, а тут произошло то, что наверно и должно произойти. Где-то в районе оперного театра, на пересечении встретились с Сапожниковым Н.И. Что, как, ну он оптимистично говорит – жить будем. Я говорю хорошо. «Чем Вы занимаетесь?» – говорит он. Как чем занимаемся – общественной работой. Я говорю - привлекайте, ну привлекли (смеется). Сейчас я просто удивляюсь, как тогда сил хватило. То есть у нас не было ничего, абсолютный ноль по Кельвину. У меня есть, если будет интерес, я снял копии документов, когда партийную организацию в августе, партию, закрыли Указом президента незаконно вообще. Николаю Ивановичу пришлось заниматься тем, чем он сроду не занимался. Фактически он оказался и членом, и председателем ликвидационной комиссии при очень серьезном охлаждении со стороны государственных органов УР. Тут правили другие люди тогда, по факту, все указания из Москвы шли явно такого однозначно антикоммунистического содержания. И вот за такую фотографию где-нибудь на машине могли покарать жестоко физически. Просьбы Николая Ивановича сохранить на период ликвидации аппарата, аппаратов районных городских комитетов партии, сохранить зарплату на 2 месяца как по закону положено. Никто ведь это не писал. Это не государственная служба была. Оставить вот этим товарищам содержание определенное, что бы они жили, выделить пишущую машинку. Его первые записки от руки написаны. Ну, это знаете, было здорово, совсем здорово. Ну, вот как-то так. Занятия общественной работой этой привели к тому, что мы и Галина Ивановна свидетель. Когда же мы собрались то? В 1992-м уже после того, как над партией суд закончился. В общем, решение Конституционного суда было такое: руководство распустить, партия как таковая оказалась на уровне первичных партийных организаций только сохраняется. Ну что ж. Давайте собирать людей. Сложно было собрать и я вот ещё хочу сказать, что опять вот такой вот организаторский талант Николая Ивановича сказался. Но, при помощи тех людей, которые остались верны этому

делу, все-таки мы начали собирать, и собирать начали с того, что пять человек нас было. Я не хочу сказать, что остальных не было, просто не нашли, не могли. Больше бы пришли, да и время торопило быстрей, быстрей давайте. У Николая Ивановича в служебном кабинете стол обычного сотрудника был, он как кандидат наук работал уже в институте научно-исследовательском. Собрались на листе школьной клетчатой бумаге написали протокол инициативной группы приступить к восстановлению партийной организации УР. «Вот с этого все» и пошло. Начали подниматься, больше стали привлекать депутатов ГосСовета, там большая фракция была. Шуму было много. Кое-что нам удалось и инициативы кое-какие поднимали в Верховном совете, но там просто это какой-то был бешенный парламент. Повестку дня утверждали два заседания по 2 дня, повестка была вот такая: вносили, изменяли. Я как-то поприсутствовал, это был какой-то кошмар, не потому что там глупые люди, напротив, вот заболтать любое дело. Потихоньку шло растаскивание материальных богатств Удмуртии. И никто этим не занимался. Надо было срочно решать вопрос с гербом, флагом, попытались на волне какого-то ненормального популизма сказать, что «мы самостийные». Да, да, да, мы самостоятельное государство, выходим и объявляем священной, единой, неделимой территорию УР. Вот этот бзик продержался, наверно, то ли до следующего утра, то ли до следующего дня вечера. Из Москвы приходит сообщение: валяйте, только дотаций не будет. Все. Вопрос был закрыт. Надо принимать Конституцию Удмуртии и избирать президента. Закон о президенте приняли. Конституцию Удмуртии приняли такую, что там президента нет. И вот этот закон существовал сколько лет. Мы категорически против, нас в этот совет включили, беседовали там, в Верховном совете. Ну, какие-то интересы Удмуртии там вообще толком не проговаривались, не понимали где они, ведь республика то оборонная была, и речь шла о какой-то мелочи, как тут вот быть с этими предприятиями. И сверху нет каких-то подвижек. Мы им неинтересны. Оказалось, что Москва готова, как пылесос высасывать всё, и ничего не давать. Или надо было ехать туда и требовать, трепать, трепать, просить, просить, просить, каждая копеечная победа выдавалась за оглушительный успех. Но мы со своей стороны пытались что-то сделать. В частности, сейчас бы я, конечно, не пошёл с точки зрения своего возраста и подготовки политической, а тогда - написали Конституцию люди, которые вообще никогда не писали ни одного закона, создали свой конституционный комитет, там и РКРП были и КПРФ и сторонники партии. Написали. Писали от руки, перепечатывали по листочку, где кто придется, машинки то не было у нас. Собирались, где придется, но мы её написали! Известия УР её опубликовала. Тогда ещё чуть-чуть свобода была. Другие партии брались, шумели. И ЛДПР, СПС, но не было, а мы написали. И я горжусь, что был автором альтернативного варианта Конституции УР. Министерство юстиции дало соответствующий отзыв однозначно негативный. Ну, понятно было, что тут. (Вздыхает) Ну где пишутся Конституции, там целые институты работали. Экземпляр не сохранился, во-первых, это была куча бумаги. Она вышла, её проигнорировали, Минюст сказало, что показало скорее, вот так вот сделать. Потом ясно стало работать надо по-другому. Особенно в плане законотворчества. Юристы подавляющее большинство - мы вне политики. Конституция ведь документ. Написали Конституцию УР. Сейчас я как-то залез в эти дебри надо пролазить, это другое – одна преамбула осталась.

И, когда начинаешь разбираться, видишь, что корни растут из российской конституции, она тоже написана так, чтобы финансы кадры и политическое направление осталась за буржуазией, а остальное это, хоть ты сверху вниз, хоть снизу вверх читай, особенно инициатива народных масс, которая якобы должна реализоваться в законе о местном самоуправлении. Ни к ночи быть помянут он, ну что он, ничего, под свою ответственность, денег ёк, кадров ёк, земли нет.

Особо следует остановиться наверно на 1993-м годе, времени, когда обстановка накалялась, накалялась все лето, все ждали прорыва, вот как в 91-м Горбачев все оттягивал, углубить, расширить и т.д., когда искры летели уже во все стороны. Здесь происходило все гораздо быстрее, гораздо жестче, и обстановка накалилась до белого каления, когда первые самые шаги закончились очень быстро расстрелами, государственным переворотом. Конституционный суд признал эти, якобы реформы ельцинские, незаконными. Никто решение не отменял. Если сейчас по большому счету поднять, то весь строй надо убирать, решение Конституционного суда на этот счет есть, его никто не отменял. Но наплевали с высокой колокольни. Опять же скажу вот о себе. Через то, что пропущено. Партийная организация только, только начала возрождаться, и такой тяжелый удар. Что делать, как быть, каким образом вставать на ноги. Сижу дома, дочь в отъезде, жена в больнице, сын у бабушки. Повторяется ситуация 1991 года, когда я в академии ждал, что будет. Стук в дверь и не знаешь, то ли сосед-аспирант за сковородкой пришел, то ли тебя в 24 часа и как нашего бывшего главу мешок на голову и вперед. Коммунист? Коммунист, Атеист? Атеист. Всё. Здесь то же, сижу дома, жарко. Жду, что делать. По телевизору показывают расстрел Верховного совета. Вот ожидание того, что тебя арестуют, оно было 100%, а меня все-таки секретарем избрали. Ясно было, что даром это не пройдет, никому. Тут же снова запретили партию. Ввиду того, что позиция КПРФ была такая, что не ввязываться в события, там все-таки совершенно, как говорится, мы не причем были. Партии дали добро на восстановление. Жириновцев с воплями никто не вспоминал, будут или не будут, но их никто не тронул. Вот досталось РКРП, Трудовой России, которые попали под кровавую раздачу, под выстрелы танковых орудий, демократия же. Они голосуют пушками, а здесь с плакатами. До сих пор ведь нет отчета, нет доклада, нет выводов, нет осужденных. Никто не виноват, все чистенькие. Через пару недель, по-моему, этот идиотский преступный указ отменили, и пришло приглашение из Москвы. Совещание, подчеркиваю, ни какое-то официальное мероприятие, а совещание коммунистов всероссийское о восстановлении деятельности партии. Как быть? Вопрос стоял очень сложный. Московские коммунисты многие, они были против легальной работы партии. Против того, чтобы идти в парламенты. Выборы же были назначены уже в первую думу, против этого, не ходить, но им то виднее, ведь вот ещё могилы в цветах и цветы то не завяли, и вдруг значит надо с этой пардон сволочью здороваться в парламенте, улыбки делать и т.д. и т.д. Мы с Анатолием Павловичем Марковым приехали в Москву, нас адресовали из Москвы сначала в здание ЦК Комсомола, там комнатушка была, сидел человек, говорит, здесь нет, вы откуда такие-такие-то. Позвонил. Езжайте в Сокольники, там здание бывшего Сокольнического райкома комсомола в зале. Там будет собрание. Приезжаем, там уже температура достаточно высокая, идет спор: как быть в зале сидим, слушаем с

Анатолием Павловичем. Накал растет, растет: ходить или не ходить? Люди подъезжают ещё, страна то большая, едут, едут. Сначала мы приехали, думали все, мы последние, а там часа через полтора зал заполнился, по-моему, конституировали чуть ли не как конференцию партийную, сами за себя проголосовали. И чувствуем, что сложности возникают и победа тех, кто говорит, что надо дальше работать, легально работать, потому что уйдешь в подполье, потом не вылезешь. РКРП так и сделала ведь. Наконец выступил Зюганов, не последний выступил, тоже такие мысли привел, что детская болезнь новизны в коммунизме сейчас не допустима, уйдем, никто этих товарищей не забудет, кто бился там, на баррикадах, но мы предадим их память, если мы бросим это дело на самотек. Мы потеряем ещё больше, чем можем приобрести, там, как говорят, один позорный похабный мир брестский, но мы должны работать. Проголосовали за решения идти на выборы на всех уровнях, и не скрывая, взглядов, не скрывая партийной принадлежности. Решение принято. Давайте выполнять. Выдохнули, сидели, думали, что делать дальше, выходить ведь надо. А поскольку вот они танковые стволы то не остыли ещё, и тогда ведь никто не церемонился, схватили бы и … Однозначно у нас было решение, что если выйдем, драку устроим, ну что там устроишь. Тогда разговор был короткий. С Анатолием Павловичем выходим, народ выходит, оглядываются все, как профессиональные революционеры уже (смеется). Посмотрели туда, посмотрели сюда, воронков нет, автозаков нет, стволы из кустов не выглядывают. Думаем, что делать.

Приехали, начали работать дальше. Состоялись выборы в ГосСовет УР, приняли участие. Образовалась фракция, часть была партийные, часть беспартийных, вступили. И от РКРП были и от КПРФ. Это был 1995 год. Когда уже Конституцию приняли, уже по новым законам жили. Приступили к работе парламентской, и вот 4 года я находился на этой работе, ну, а дальше, вроде как-то, пошла партийная работа, одновременно и секретарь партийной организации республиканской, и председатель комиссии. Потом срок кончился парламентской деятельности. Я ушел обратно заведовать кафедрой, а тут предложили должность зам председателя Госкомитета по науке. Я проработал там 3 года.

Книжку выпустил и ряд статей. В какой-то степени, как говорится, сказал свое слово. Вот думаю, что мог - то сделал. Вот сейчас уже перешел седьмой десяток, как принято говорить с высоты прожитых лет. Я не святой, конечно, вижу, что там всякие в жизни были и промахи и глупости. Родился у меня экспромт, памятную медаль вручали, сказал: «Партии, воинской присяге и жене не изменял, будем жить дальше».

В этом году исполняется 100 лет со дня создания Удмуртской республиканской партийной организации последовательно РКПб, ВКПб, КПСС, и, соответственно, КПРФ. То есть у нас большой непростой путь и, естественно, что в обстановке официального антикоммунизма антисоветизма, ожидать от нынешних властей признания роли партийных организаций, партийных органов в создании республики, как субъекта России в 1920 году, просто бессмысленно. Никто из руководства республики, кроме нас, не будет вспоминать о том, что

именно подпись Ленина стоит под Декретом, и, кстати, не вспоминали о том, что Трофим Борисов, Иосиф Наговицын, были членами партии большевиков РКП(б). И это, кстати, и УдмуртКенеш тоже не будет вспоминать, обходят стороной. Более того, мне как историку, очень обидно, когда фундаментальные труды издаются, а исчезает из истории Удмуртии целый пласт событий, фактов, людей, которые ставили республику, развивали её. Да, были драмы, жестокие драмы были. Шло становление нового строя, были ошибки, были, прямо скажем, преступления. Были разные люди, очень разные. Но, тем не менее, когда сегодня окидываешь взглядом, что было сделано. Ведь без решения республиканского областного комитета партии не принималось ни одно серьезное мероприятие. Именно подписи руководителей партийных органов, в первую, очередь стояли под документами, когда выходили с просьбами организовать ВУЗ, ставить какие-то предприятия. Да, были решения из Москвы, но без согласования, без помощи реальной, подчеркиваю, совершенно реальной помощи, те производства, которые возникли в Удмуртии, они бы просто не были сделаны. Ибо кадрами, в первую очередь, занималась собственно удмуртская партийная организация. Это было довольно сложно, очень сложно, потому что в основном Удмуртия была аграрным краем и заводы Ижевска, в первую очередь, они входили в состав Удмуртии. На этом позвольте закончить, занавес.

Воспоминания к печати подготовили

Галина Репина

Вероника Федорова

 
www.izhevskinfo.ru